Свободный рынок

Свобо́дный ры́нок представляет собою рынок, свободный от вмешательства правительства, упорядочивания и регулирования его государственными механизмами, за исключением минимальной функции со стороны судебной системы и функции защиты прав собственности, а также свободный от частного давления и мошенничества. На свободном рынке права собственности добровольно обмениваются по цене, установленной исключительно по взаимному согласию продавцов и покупателей. По определению покупатели и продавцы не принуждают друг друга в том смысле, что они получают собственность друг друга без использования физической силы, угрозы применения физической силы или мошенничества, не принуждают посредством третьей стороны (например, посредством правительства через трансфертные платежи). В дополнение, на свободном рынке принуждение не используется для предотвращения конкуренции среди покупателей или среди продавцов (это называется свободная конкуренция). Следовательно, принуждение не является определяющим фактором цены, а скорее цена является следствием всех принятых решений о купле и продаже, как это описано в законе о спросе и предложении. Свободные рынки резко контрастируют с контролируемыми рынками или регулируемыми рынками, на которых правительства прямо или косвенно регулируют цены или поставки, что, в соответствии с теорией свободного рынка, является причиной того, что эти рынки являются менее эффективными. На рынке цена товара или сервиса помогает сообщать о потребительском спросе производителям, и, таким образом, канализирует размещение денежных средств по направлению к удовлетворению потребителя, а также и инвестора. На свободном рынке, цена является результатом избытка добровольных трансакций или сделок, нежели чем результатом политического решения, как это наблюдается на контролируемом рынке. Вследствие свободной конкуренции между продавцами за обеспечение продуктами и сервисами цены имеют тенденцию к снижению, а качество имеет тенденцию к постоянному повышению. Свободный рынок не следует путать с идеальным рынком, где люди имеют безупречную информацию и имеет место быть идеальная конкуренция.

Экономики свободного рынка тесно связаны с экономической философией невмешательства, которая защищает приближение этого состояния в реальном мире, посредством, по большей части, ограничения вмешательства правительства в экономические вопросы и низведения его участия до уровня контроля над использованием насилия и над предотвращением мошенничества среди участников рынка. Следовательно, с правительственным принуждением, ограниченным до роли защитника, само правительство не инициирует принуждение на рынке за исключением изъятия налогов для того, чтобы финансировать функционирование этого свободного рынка. Некоторые защитники свободного рынка также возражают против налогообложения, заявляя, что рынок становится лучше, самообеспечивая себя всеми ценными услугами или сервисами, из которых защита и закон не являются исключением, и что такого рода сервисы могут быть обеспечены без прямого налогообложения. Анархо-капиталисты, например, хотели бы заменить налогообложение арбитражными агентствами и частными защитными агентствами.

В то время, как некоторые экономисты рассматривают свободный рынок как полезную утилиту для политики достижения социальных целей, если прилагать упрощенную модель к развивающимся экономикам, другие оценивают свободный рынок как, скорее, нормативную, нежели чем описательную концепцию, и заявляют, что стратегии, которые отклоняются от решения идеального свободного рынка, являются «плохими», даже если они, как верится, несут некие ближайшие социальные выгоды. Р. Х. Коз настаивал, что эти альтернативы в системе цен свободного рынка являются гораздо более худшими вариантами.

В терминах политэкономики единственной крайней противоположностью экономике свободного рынка является командная экономика, где решения относительно производства, распределения и назначения цен являются прерогативой государства. Другими противоположностями являются дарственная экономика и потребительское хозяйство. Смешанная экономика есть промежуточное звено между позициями плановой экономики и рыночной экономики.

В социальной философии экономика свободного рынка является системой для распределения товаров внутри общества: покупательная способность, служащая связующим звеном между спросом и предложением внутри рынка, определяет, кто что получает, и что производится, в большей степени, нежели государство. Первые поборники экономики свободного рынка в XVIII веке в Европе противопоставляли её средневековой, раннесовременной, и меркантилисткой экономикам, которые ей предшевствовали.

Спрос и предложение

Спрос и предложение всегда равны, так как они являются двумя сторонами одного и того же набора сделок, и дискуссии о «дисбалансе» являются ненадёжным и косвенным способом объяснить ценообразование. Однако, в неизмеримо качественном смысле, спрос в отношении какой-либо товарной позиции (такой как товары или сервисы) относится к напряженности рынка, которую создают люди, пытающиеся купить её. Они будут «предлагать» деньги за эту товарную позицию, в то время как продавцы будут предлагать этот товар за деньги. Когда спрос на товар соответствует предложению, может легко возникнуть сделка или трансакция (даже автоматически, как это типично для фондовой биржи (вся сфера торговли ценными бумагами в определенном географическом районе)). В действительности, большинство магазинов и рынков не похожи на фондовую биржу, и там наблюдаются значительные издержки и барьеры для выбора наилучшей цены (покупки на основе сравнения цены и качества).

Когда спрос превышает предложение, поставщики могут поднимать свои цены. Потребители, которые могут позволить себе более высокие цены, могут все еще купить товар или услугу, но другие могут воздержаться от покупки совершенно, потребовать лучшую цену, купить аналогичный товар, или искать покупку где-то ещё, в другом месте. Как только цены поднимаются, поставщики могут также выбрать опцию увеличения производства. Или большее количество поставщиков может войти в этот бизнес.

Компания Starbucks как пример действия рыночных сил в экономике

Например, бизнес кофе для гурманов, появившийся в США благодаря компании Starbucks, выявил спрос на свежее кофе более высокого качества. Далее, рост продаж компании Starbucks показал, что потребители заплатили бы значительно больше за этот тип кофе. Другие продавцы пищевых услуг, такие как McDonald’s и Burger King, начали предлагать такой же кофе, чтобы помочь удовлетворить этот наметившийся спрос.

Повышенные поставки могут косвенно иметь своим результатом более низкие цены, в частности это касается компьютеров и других электронных устройств. Функции большой ЭВМ, которая стоила много миллионов долларов в 1960-х годах, могут быть осуществлены в 2000 году на компьютере ценою в 100 долларов.

Спонтанный порядок или «Невидимая рука рынка»

Фридрих Август фон Хайк приводит аргументы в пользу либеральной классической точки зрения, что рыночные экономики допускают спонтанный порядок; то есть, «более эффективное размещение общественных ресурсов, чем это можно было бы достигнуть с помощью какого-либо иного решения.» В соответствии с этой точкой зрения, в рыночных экономиках формируются усложненные бизнес сети, которые производят и распределяют товары и сервисы через всю экономику. Эта сеть не предполагалась, но возникла как результат децентрализованных индивидуальных экономических решений. Сторонники идеи спонтанного порядка отслеживают свои взгляды в концепции невидимой руки, предложенной Адамом Смитом в «Исследовании о природе и причине богатства народов», который заявил, что индивидуальное лицо, которое:

«намеревается преследовать только свою собственную выгоду, ведется невидимой рукой к достижению цели, которая не была частью его первоначального намерения. Не всегда самое дурное и худшее для общества представлено структурами, находящимися вне этого общества. Преследуя свой собственный интерес или выгоду индивидуальное лицо способствует выгоде общества гораздо более эффективно, чем, если бы оно действительно намеревалось ей содействовать. Я никогда не слышал о том, как много доброго было сделано теми, кто повлиял бы на торговлю ради всеобщего блага».
(Wealth of Nations)

Смит указал, что никто еще не получал свой собственный обед посредством обращения к братской любви мясника, фермера или пекаря. Скорее каждый обращается к своей собственной выгоде, и получает её за свой труд. «Не из-за доброжелательности и щедрости мясника, пивовара или пекаря, мы предвкушаем наш обед, но только благодаря их собственной эгоистической выгоде. Мы обращаемся не к их гуманизму, а к их эгоистичной любви к самим себе, и никогда не говорим им о наших необходимостях, а только об их выгоде».

Читайте также:  Стрелец (золотая монета)

Сторонники этой точки зрения заявляют, что спонтанный порядок является высшим по отношению к любому другому порядку, который не позволяет индивидуальным лицам осуществлять их собственный выбор того, что им производить, что покупать, что продавать, и по каким ценам, вследствии множества и сложности включенных в этот процесс факторов. Далее они верят, что любая попытка применить центральное планирование будет иметь результатом больший хаос и беспорядок, менее эффективное производство и распределение товаров и услуг.

Экономическое равновесие

Закон спроса и предложения господствует в идеальном свободном рынке, оказывая влияние на цены, чтобы держать баланс, который уравновешивает спрос на продукты и поставки этого продукта. По этим балансным или равновесным ценам, рынок распределяет продукты (товары или услуги) покупателям в соответствии с покупательскими предпочтениями (или полезностью) для каждого продукта, и в пределах взаимосвязанных ограничений покупательной способности для каждого отдельно взятого покупателя.

Это уравновешивающее поведение свободных рынков делает определенное принятие на себя обязательств относительно их агентов, например, что они действуют независимо. Некоторые модели в эконофизике показали, что когда агентам позволено взаимодействовать локально на свободном рынке (то есть их решения зависят не только от утилитарности и покупательной способности, но также от решений круга своих людей), то цены становятся нестабильными и отклоняются от состояния равновесия, довольно часто, и в весьма резкой манере. Поведение такого свободного рынка, таким образом, будет носить нелинейный характер (пара агентов ведущие переговоры друг с другом согласятся на цену, отличную от цены, нежели чем 100 идентичных пар агентов, совершающих такую же идентичную сделку). Спекулятивные пузыри и тип стадного поведения, часто наблюдаемые на фондовых биржах, цитируются как примеры из реальной жизни для ценовых тенденций, носящих нелинейный характер. Защитники свободного рынка, особенно последователи Австрийской школы, часто отвергают эту эндогенную теорию, и видят в этом внешние влияния, такие как погода, цены на предметы повседневного потребления, новейшие технологические разработки, и вмешательство правительства, что, по их мнению, приводит к несбалансированным ценам. Рыночное равновесие определяется совокупностью продавцов и покупателей и, обычно, не как результат уникальной ценовой политики.

Распределение богатства

На чисто теоретическом уровне, поборники свободного рынка не заботятся о распределении богатства, являющегося результатом такой системы; однако, на практическом политическом уровне этот вопрос очень важен. Распределение покупательной способности в экономике зависит, в большой степени, от природы правительственного вмешательства, социальных классов, рынка труда и финансового рынка, и также от других, меньших факторов, таких как семейных отношений, института наследования, дарения и тому подобного. Многие теории, описывающие работу свободного рынка, фокусируются, главным образом, на рынках потребительских продуктов, и их описание рынка труда или финансовых рынков имеет тенденцию к усложнению и весьма противоречивы. Свободный рынок может рассматриваться как содействие процессу принятия решения через то, что в обиходе известно как голосование долларом, где покупка продукта эквивалентна голосованию за производителя, с тем, чтобы он продолжал производство этого продукта.

Влияние экономической свободы на богатство общества и отдельно взятого индивидуума остается предметом дискуссии. Кеннет Эрроу и Джеральд Дебру показали, что при определенных идеализированных условиях, система свободной торговли ведет к эффективности по Парето, а традиционная парадигма модели Эрроу-Дебру внутри экономики сейчас замещается новой парадигмой Гринвальд-Штиглиц. Многие защитники свободных рынков, и наиболее заметный из них Милтон Фридман, также настаивали, что имеется прямая зависимость между экономическим ростом и экономической свободой, хотя это утверждение гораздо труднее доказать эмпирически. И непрерывные дебаты среди ученых по методологическим аспектам эмпирических исследований связи между экономической свободой и экономическим ростом явно на это указывают: «было предпринято несколько попыток изучить отношения между экономическим ростом и экономической свободой прежде, до самой новейшей возможности использования информации Фрэйзера. Они были полезными, но должны были использовать неполные или субьективные переменные». Джошуа Эпштейн и Роберт Акстл попытались предсказать свойства свободных рынков эмпирически в многофакторном компьютерном имитировании под названием «СахарнаяПалочка». Они пришли к заключению, что, снова при идеальных условиях, свободные рынки ведут к распределению богатства по Парето.

С другой стороны, наиболее недавние исследования, особенно исследование, которое проводил Джозеф Штиглиц, кажется, входят в противоречие с выводами Фридмана. В соответствии с Ботке, «Если вводится неполная или несовершенная информация, то защитники рыночной системы Чикагской школы не погут удержать описательные формулы Эффективности по Парето для реального мира. Таким образом, использование Штиглицом предположений о балансе, основанных на рациональных ожиданиях, с тем чтобы достигнуть более реалистического понимания капитализма, чем обычно оно имеет место быть среди теоретиков рациональных ожиданий, ведет, парадоксально, к выводу, что капитализм отклоняется от модели до известной степени, которая оправдывает акт государственного вмешательства –социализм– как средство правовой защиты.»

Экономика невмешательства

Обязательные компоненты функционирования идеализированного свободного рынка включают в себя полное отсутствие давления искусственных цен, производных от налогов, субсидий, тарифов, или через постановления правительств (государственное регулирование, отличное от функций защиты от принуждения и воровства) и отсутствие монополий, находящихся под защитой государства (обычно классифицируемых защитниками свободного рынка как принудительные монополии), таких как Почтовое ведомство Соединенных Штатов, Amtrak, возможно патентные службы, и так далее.

Дерегулирование

В абсолютной экономике свободного рынка, все капиталы, товары, сервисы и перемещения денежных потоков не регулируются правительством, за исключением случаев тайных соглашений или мошенничества, которые могут иметь место среди участников рынка. Так как эта защита должна подкрепляться фондами, то необходимо наличие правительственных налогов, необходимых для совершения этой важной функции, но не более того. Такое положение дел также известно под термином невмешательство. На международном рынке, свободные рынки защищаются сторонниками экономического либерализма; в Европе это просто названо либерализмом. В Соединенных Штатах поддержка свободного рынка связана большей частью с либертанизмом. Начиная с 70-х годов XX века, ускорение развития глобальной экономики свободного рынка, дерегулирование и приватизация, часто описываются как неолибертанизм. Термин «экономика свободного рынка» иногда используется для описания некоторых существующих сегодня экономик (таких как экономика Гон-Конга), но про-рыночные группы приняли бы это описание, только если бы правительство практиковало политику невмешательства, в большей степени, нежели чем государственное вмешательство в экономику. Экономика, которая содержит значительный элемент экономического вмешательства со стороны правительства, в то же самое время, сохраняя некоторые характеристики, находимые в экономике свободного рынка, часто называется смешанной экономикой.

Низкие барьеры для входа

Свободный рынок не требует существования конкуренции, однако, он требует, чтобы для новых участников рынка отсутствовали различного рода барьеры. Из этого делается вывод, что отсутствие принудительных барьеров в условиях свободного рынка приводит к процветанию конкуренции. Часто предполагается наличие стимулов к получению прибыли, хотя ни наличие стимулов к получению прибыли, ни сама прибыль не являются обязательными для свободного рынка. Подразумевается, что все современные свободные рынки включают в себя предпринимателей, как индивидуальных, так и объединенных на корпоративной или кооперативной бизнес-основе. Обычно, современная экономика свободного рынка включила бы в свой состав другие ингридиенты, такие сектора экономики как фондовая биржа и финансовые сервисы, но они не не являются определяющими.

Читайте также:  Субъекты банкротства

Законное платежное средство и налоги

В поистине свободной рыночной экономике, деньги не должны монополизироваться посредством законов о законных платежных средствах, или посредством центрального органа власти, ответственного за выпуск денег, который принуждает общество использовать свои собственные деньги как единственный способ обмена в торговых сделках, для того, чтобы получать налоги от трансакций, или иметь возможность осуществлять займы. Минарчисты (защитники минимального вмешательства правительства) утверждают, что, так называемое «принуждение» к выплате налогов является жизненно важным для выживания этих рынков, и что рынок, свободный от налогов, может вести к отсутствию рынка вообще. По определению, нет рынка без частной собственности, а частная собственность может существовать только пока имеется организация, которая определяет и защищает ее. Традиционно, государство защищает частную собственность и определяет ее посредством издания титулов на право собственности, и также назначает центральный орган власти, для того, чтобы печатать или чеканить деньги. «Анархисты свободного рынка» не соглашаются с вышеупомянутой оценкой — они утверждают, что институт частной собственности и свободные рынки могут быть защищены посредством добровольно финансируемых сервисов, в соответствии с концепциями индивидуалистического анархизма и анархо-капитализма. Свободный рынок может определяться альтернативно как рынок, свободный от налогов, независимый от любой центральной власти, который использует в качестве способа обмена деньги, даже в отсутствии государства. Однако, является спорным моментом, может ли этот гипотетический безгосударственный рынок функционировать свободно, без принуждения и насилия.

Этическое оправдание

Этическое оправдание свободных рынков имеет две формы. Одна аппелирует к внутреннему моральному превосходству автономности и свободы (на рынке), смотри деонтологию. Другая является формой теории последствий — веры в то, что децентрализованное планирование множеством индивидуальных лиц, принимающих свободные экономические решения, производит лучшие результаты по отношению к более организованной, эффективной и продуктивной экономике, чем это делает экономика централизованного планирования, где центральный орган решает, что производить, и распределяет товары через не-ценовые механизмы. Более старая версия этого аргумента есть метафора Невидимой Руки, знакомая нам из работы Адама Смита.

Современные теории само-организации говорят, что внутренняя организация системы может возрастать автоматически, без руководства или управления внешнего источника. Когда это применяется по отношению к рынку, как к этическому оправданию, эти теории аппелируют к его внутреннему значению Другие философии, такие как некоторые формы Индивидуалистического анархизма (особенно с корнями из 19-го века) и Мутьюализм (экономическая теория) анархизма верят, что конкуренция в условиях свободного рынка будет вызывать регулирование цен на товары и сервисы с целью выравнивания цены труда вложенного в эти вещи. Это идет против современной генеральной точки зрения, которая поддерживается большинством современных анархистов, что цены будут соответствовать предельной полезности этих вещей, безотносительно от количества труда в них вложенного.

На практике

Пока свободный рынок является идеализированной абстракцией, но она, тем не менее, является полезной в понимании реальных рынков — созданы ли они искусственно и регулируются правительствами или неправительственными агентствами, или в понимании феноменов черного рынка и теневой экономики, которые могут быть довольно цепкими, несмотря на все попыткки подавить эти рынки; в действительности, многие поборники свободного рынка указывают на отрасли, такие как торговля наркотиками, чтобы доказать, что этот феномен является спонтанным и может функционировать без вмешательства правительства, хотя некоторые предпочли бы чтобы контракты обеспечивались судебной защитой.

Индекс экономической свободы

Фонд «Наследие», консервативный мозговой центр, попытался идентифицировать ключевые факторы, позволяющие измерить степень свободы экономики отдельно взятой страны. В 1986 году они ввели Индекс Экономической Свободы, который базируется на почти 50 переменных параметрах. Этот и другие ему подобные показатели не определяют свободный рынок, а измеряют степень, в которой современная экономика является свободной, в большинстве случаев, свободной от государственного вмешательства. Эти переменные можно разделить на следующие основные главные группы:

  • Торговая политика,
  • Финансовое бремя правительства,
  • Правительственное вмешательство в экономику
  • Монетарная политика,
  • Потоки капиталов и иностранные инвестиции,
  • Банки и финансы,
  • Заработные платы и цены,
  • Права частной собственности,
  • Регулирование, и
  • Неформальная рыночная активность.

Каждой группе назначается цифровое значение от 1 до 5; Индекс Экономической Свободы представляет собою среднее арифметическое этих величин, округленное до сотых значений. Первоначально, страны, которые традиционно считались капиталистическими, получали высокие рейтинги, но метод со временем усовершенствовался. Некоторые экономисты, наподобие Милтона Фридмена и другие экономисты сторонники невмешательства аргументировали тезис, что имеется прямая связь между экономическим ростом и экономической свободой, но это утверждение еще не было доказано, ни теоретически, ни практически. Постоянные дебаты среди ученых по методологическим аспектам эмпирических исследований связи между экономической свободой и экономическим ростом все еще пытаются обнаружить, какова же между ними связь, если таковая существует.

“В последние годы значительное количество работ было посвящено исследованию позможной связи между политической системой и экономическим ростом. По множеству основных постулатов этой взаимосвязи консенсус отсутствует, особенно в отношении причинно следственных связей, если таковые имеют место быть.

Идеология

Некоторые теоретики утверждают, что свободный рынок является естестенной формой социальной организации, и что свободный рынок будет возникать в любом обществе, где ему не будет ставиться преград (например, Людвиг ван Майсис, Хэйак). Консенсус среди экономистов наблюдается в том, что экономика свободного рынка есть специфичное явление, и что оно возникло в период позднего средневековья и в самом начале зарождения современной Европы. Другие экономисты видят элементы свободного рынка в экономических системах Классической Античности, и в некоторых не Западных обществах. К 19-му веку, рынок определенно имел организованную политическую поддержку, в форме либерализма невмешательства. Однако неясно предшевствовала ли эта поддержка возникновению этого рынка или следовала за ним. Некоторые исследователи видят это как результат успеха ранней либеральной идеологии, объединенным со специфичными интересами предпринимателей.

Марксизм

В марксисткой теории идея свободного рынка просто выражается через глубокий и длительный процесс перехода от феодализма to капитализму. Заметьте, что точки зрения по этому вопросу — возникновение или реализация — не обязательно соответствуют прорыночным и антирыночным позициям. Либертанисты хотели бы оспорить положение, что рынок укреплялся через государственную политику, поскольку они верят в его спонтанный порядок, и марксисты согласны с ними, потому что они также верят в его эволюционный характер, хотя и преследуют другие цели.

Либерализм

Поддержка идеи свободного рынка как организующего начала общества в высшей степени связана с либерализмом, особенно во времена 19 века. (В Европе, термин «либерализм» вмещает в свой подразумеваемый смысл идеологию свободного рынка, но при использовании этого термина в США и Канаде, это понятие может быть связано с правительственным вмешательством, и приобрело уничижительное значение для апологетов свободного рынка.) Более поздние идеологические разработки, такие как минарчизм, либертанизм и Объективизм также поддерживают свободный рынок, и настаивают на его чистой форме. Хотя Западный мир разделяет, в основном, похожие формы экономик, использование этого термина в США и Канаде соотносится с капитализмом, в то время как в Европе «свободный рынок» является по преимуществу нейтральным термином. Современный либерализм (Американского и Канадского использования), и Европейская социал демократия, прилагают усилия к тому чтобы смягчить то, что они видят как проблемы неограниченного свободного рынка, и принимают его существование как таковое.

Для большинства либертанистов, свободный рынок еще попросту отсутствует до сих пор, ограничиваемый степенью государственного вмешательства в большинстве даже наиболее «капиталистических» стран мира. С их точки зрения, те, кто говорит, что они содействуют «свободному рынку», говорят в относительном, нежели чем в абсолютном смысле — что означает (в либертанисткой терминологии) что они желают, чтобы принуждение держалось на минимальном уровне, чем это необходимо для того, чтобы максимизировать экономическую свободу (таким необходимым принуждением было бы налогообложение, например) и максимизировать рыночную эффективность, посредством понижения торговых барьеров, делая налоговую систему нейтральной в своем влиянии на важные решения, такие как увеличение капитала, то есть аннулирование двойного налогообложения на дивиденды с тем, чтобы финансирование за счет собственных средств не являлось убыточным по сравнению с долговым финансированием. Однако, имеются некоторые, такие как анархо-капиталисты, которые даже не допускают и мысли о налогообложении и государственном вмешательстве, вместо этого предпочитая видеть защитников экономической свободы в форме частных подрядных фирм.

Читайте также:  Самоуправленческий социализм

Критика

Критики оспаривают заявление, что на практике свободные рынки создают совершенную конкуренцию, или даже увеличивают рыночную конкуренцию в долгосрочной перспективе. Дискутируется также вопрос, должен ли быть свободным рынок или является ли он свободным; многие утверждают, что правительственное вмешательство является обязательным для того, чтобы предотвратить обвал рынков, который предполагается как неизбежный результат абсолютно строгого соблюдения принципов свободного рынка. Эти обвалы варьируются от военной службы до дорог, а некоторые включают сюда и здравоохранение. Это есть основной аргумент тех, кто настаивает на смешанных рынках, свободных в своей основе, но с правительственным надзором, с целью управления и разрешения социальных проблем.

Критики невмешательства по-разному видят «свободный рынок» в качестве непрактического идеала или как риторический прием, который ставит концепции свободы и анти-протекционизма на службу интересам толстосумов, позволяя им атаковать трудовое законодательство и другие средства защиты рабочего класса.

По причине того, что никакая национальная экономика из ныне существующих не провозглашает себя полностью как идеал свободного рынка, как это теоритизируется экономистами, некоторые критики этой концепции рассматривают ее как чистую фантазию — вне всяких связей с реальностью в сложной системе противостоящих интересов и различных способов перераспределения богатства.

Эти критики ранжируются от тех, кто отвергает рынки совершенно, в честь плановой экономики или коллективной экономики, к таковым относятся заощитники определенных типов социализма, до тех, кто просто желает видеть рынки до различной степени регулируемыми.

Внешние проявления

Одним из практических возражений является заявление, что рынки не принимают в рассчет внешние проявления (эффекты трансакций которые воздействуют на третьи стороны), такие как негативные воздействия загрязнения или положительные аспекты образования, хотя это оспаривается теми, кто противостоит этим проявлениям, утверждая, что загрязнение может и регулярно имеет дело с судебными исками, благодаря принципу защиты индивидуальных свобод и прав частной собственности. Что точно входит в состав проявления, может также быть оспорено, и являться источником очередных дебатов, включая и размах этих изменений, с учетом политического климата.

Некоторые сторонники рыночных экономик верят, что правительства не должны понижать рыночную свободу, на основании того, что они несогласны с рыночным проявлением, и не соглашаются относительно соответствующего уровня вмешательства, необходимого для разрешения создаваемых рынком проявлений. Другие верят, что правительство должно вмешиваться с тем, чтобы предотвратить обвал рынка, в то же время, сохраняя основной характер рыночной экономики. В модели экономики социального рынка государство вмешивается там, где рынок не удовлетворяет политическим требованиям. Джон Роулз был выдающимся апологетом этой идеи.

Различные концепции Свободного Рынка

Некоторые сторонники свободного рынка критиковали основополагающие концепции свободного рынка, настаивая на том, что истинно свободный рынок не имеет ничего общего с капиталистической экономикой. Они утверждают, что даже ограниченное правительственное давление, путем приведения в силу специфичных законов относительно собственности, деформирует этот рынок. В истинно свободном рынке, настаивают эти критики, концепция прав собственности отличалась бы от концепции в настоящее время поддерживаемой большинством адвокатов свободного рынка.

Например, современнный мьютюалист Кевин Карсон приводит доводы в честь «анти-капитализма свободного рынка». Карсон заявил, что «От Смита до Рикардо и Милла, классический либерализм был революционной доктриной, которая атаковала проивелегии больших землевладельцев и их коммерческие интересы. Сегодня мы видим как вульгарные либертанисты, искажающих учение „свободного рынка“ с тем, чтобы защитить современный институт, который, при более внимательном рассмотрении, напоминает, в терминах власти и привелегий, земельные оллигархии и коммерсантов Старого Режима: гигантские корпорации».

Карсон верит, что общество с настоящим свободным рынком было бы «миром, в котором… земля и собственность являются широко рассредоточенными, капитал доступен свободно для работников посредством совместных банков, эффективная технология является свободно доступной в каждой стране без патентов, и каждый народ свободен беспрепятственно развиваться локально без всякого колониального грабежа…»

Мартин Дж. Уитмен

Не все защитники капитализма рассматривают свободные рынки в качестве утилитарной универсалии. Например, Мартин Дж. Уитмен написал, дискутируя с Кейнсом, Фридманом и Хэйком, что эти “… великие экономисты… упустили массу деталей, которые являются частью и участью ежедневной жизни каждого стоимостного инвестора. Одновременно называя Хэйка «100 % правым» в его критике чисто командной экономики, он пишет далее: “Однако, из этого никоим образом не следует, во что многие ученики Хайка, кажется, искренно верят, что правительство, по сути своей, плохое и непродуктивное, в то время как частный сектор, по сути своей, хорош и продуктивен. В отлично действующих промышленных экономиках, наблюдается тесный союз между правительством и частным сектором, каждый из которых извлекает пользу из такого альянса. Как иллюстрацию этой точки зрения, он указывает на Японию после Второй Мировой Войны, Сингапур и другие Азиатские Тигры, Швецию и Китай. Достопримечательным исключением является экономическая зона ГонКонга, которая процветает, основываясь исключительно на строгой концепции свободного рынка.

Он приводит доводы, в частности, в пользу ценности даваемого правительством кредита и заботливо сделанного налогового законодательства. Дополнительно к этому, Уитмен настаивает (особенно против Хайка), что «ситуация со свободным рынком также обречена на неудачу, если там существуют управленцы, которые не представляют внешний порядок, накладываемый различными силами, стоящими над и выше конкуренцией». Недостаток этих упорядочивающих сил, говорит Уитмен, ведет к «1. Непомерно высоким уровням зарплат руководящих работников… 2. Плохо финансируемому бизнесу с сильными перспективами невыполнения денежных обязательств (дефолту) в отношении кредитных обязательств… 3. Спекулятивным пузырям… 4. Тенденцию к промышленной конкуренции, эволюционирующей в монополии и олигархии… 5. Коррупции». При этом он приводит недавние примеры из американской экономики, которую он считает, в некотором отношении, недорегулированной, хотя в других отношениях сверхзарегулированной (особенно он противостоит Акту 2002 года Сарбани-Оксли).

Он верит, что кажущиеся «свободные» взаимоотношения — между корпорацией и ее инвесторами и кредиторами — в действительности есть смесь «добровольных обменов» и «принуждения». Например, там наблюдается «добровольная активность, где каждое индивидуальное лицо принимает свое собственное решение относительно покупки, продажи или же воздержания от таковых действий», но там также есть то, что он определяет как «принудительная активность, где каждый обладатель индивидуального статуса принужден подчиниться решению большинства… при условии, что так проголосует необходимое большинство других обладателей статуса…». В качестве примера он приводит голосование по доверенности, большинство трансакций по слиянию и приобретению, определенные предложений о покупке за наличные, и реорганизацию или ликвидацию при банкротстве. Уитмен также утверждает, что «Корпоративная Америка не работала бы вообще, если бы многие виды активности не были бы принудительными.»

«Я заодно с Профессором Фридманом, что, при равенстве всех других обстоятельств, гораздо предпочтительнее проводить экономическую активность через добровольный обмен, полагаясь на свободные рынки в большей степени, нежели чем на принуждение. Но Корпоративная Америка не работала бы совершенно, если бы многие виды активности не были бы принудительными.

Оцените статью
Financial-Helper.RU
Добавить комментарий