Идея народного капитализма - антиноменклатурная альтернативаКак уже отмечалось, в России издавна, со времен церковной реформы Никона, воспроизводится противостояние двух традиций: официальной письменной, чаще всего отражающей внешний цивилизационный эталон (сначала греко-православный, затем западный — французский, немецкий, сегодня — американский) и устной народной, воспроизводящей чаяния «почвы». Любая мощная идея, проникающая в структуру российского социума, непременно испытывает давление этого раскола двух традиций и под его влиянием зачастую раздваивается, образуя две ипостаси. Так было в свое время с социалистической и коммунистической идеями. Выделялся народный крестьянский социализм, опирающийся на традицию общины, и доктринальный западнический, опирающийся на марксистскую ортодоксию.

Во время гражданской войны в народном сознании возникало противопоставление «большевиков» и «коммунистов», спровоцированное демагогическими уловками новой власти, которая сначала издала в целях завоевания крестьян на свою сторону Декрет о земле, а затем — противоположный Декрет о «социализации» земли. Нечто аналогичное происходит сегодня с идеей капитализма. Новый режим сначала предпринял шумную демагогическую акцию ваучеризации — превращения всех «трудящихся» в собственников, а под ее прикрытием осуществил номенклатурную «приватизацию», приведшую к неслыханному обнищанию злосчастных держателей мелких акций и ваучеров.

Поразительно это сходство казенного социализма и современного казенного капитализма, выступающих в «обманной» форме, — разрушающих народные надежды и потому сообщающих нашей политической истории катастрофический характер. Основной парадокс состоит в том, что народные версии и социализма и капитализма несравненно более экономически рациональны, чем казенные, освященные авторитетом «высокой теории» (в одной случае марксистской школы, во втором — чикагской).

Идея народного социализма состояла в соединении труда и собственности не только на путях раздачи земли крестьянам, но и развития различных форм кооперации, производственных союзов, товариществ и т.п. Но «высокая теория» утверждала, что, с одной стороны, мелкое предпринимательство обречено в эпоху «неуклонной концентрации капитала» и воцарения монополий, с другой — что только социализм сможет наследовать цивилизаторские достижения крупного монополистического капитализма, одновременно разрешив противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения.

Исторический опыт не только продемонстрировал устойчивость среднего и мелкого предпринимательства, но и ряд их несомненных преимуществ: большая гибкость и учет требований потребителя, более низкий средний возраст оборудования и высокая техническая оснащенность, оперативное освоение новых рынков. Крупные корпорации, как оказалось, более консервативны и в научно-техническом отношении и в социальном — в смысле учета новых потребностей населения и освоения новых рынков. Неоконсервативная волна на Западе была прямо связана с реабилитацией мелкого и среднего предпринимательства как в экономической сфере (возрождение идеи народного капитализма на основе специальных программ), так и в сфере социокультурной (на основе опоры на консервативную мораль «молчаливого» большинства).

Идея соединения труда и собственности близка архетипам народного сознания и его пониманию справедливости. Знаменательно, что в ней находит свое разрешение одна из роковых антиномий европейского разума Нового времени: противоположность демократии свободы и демократии равенства. Здесь равенство стартовых условий и равенство перед рыночным риском в значительной мере удовлетворяют и совесть социалиста, и совесть индивидуалиста. Есть что-то глубоко таинственное в том, что модель, одновременно соответствующая и социальным чаяниям, и нравственной интуиции большинства, и экономической рациональности, уже дважды на протяжении XX в. в России терпит поражение.