Участие в собственностиСначала несколько слов об общем распределении собственности в компании «ЛУКОЙЛ». К началу 1998 г. в результате приватизации размеры государственного пакета акций сократились до 26%. Львиная доля приватизированной собственности (почти 70%) распределилась почти поровну между отечественными и зарубежными юридическими лицами1. В дальнейшем доля иностранных акционеров продолжала возрастать. В ходе дальнейшей приватизации размер государственного пакета акций сократился до 13,5%, а к концу 2002 г. — до 6,6%.

Согласно опубликованным в июле 2002 г. данным, основной акционерный капитал компании сосредоточен у так называемых номинальных держателей, т.е. банков и других юридических лиц, не имеющих права претендовать от имени акционеров на участие в ежегодных собраниях, выборах совета директоров и других мероприятиях такого рода. (Права эти остаются за индивидуальными вкладчиками, чьи акции и ценные бумаги находятся на депозитарных счетах данных учреждений.) Естественно, что реальное влияние на положение дел в компании оказывают лишь владельцы крупных пакетов акций.

На середину 2002 г. наиболее крупными номинальными держателями являлись: «NG Bank Eurasia/ NG Depositary» (49,3%), депозитарная компания «Гарант» (11,86%), «Capital Group» (Ю 84%), депозитарная компания «НИКойл» (6,68%), «НДС» (5,42%), «ДКК»(3,56%), «Lukinter Finance B.V.» (3,18%).

Самыми крупными акционерами из числа руководителей компании являются ее президент В. Алекперов (10,38% акций стоимостью в 1260 млн. долл.), член совета директоров, президент ИБГ «НИКойл» Н. Цветков (5,2% акций стоимостью в 637,5 млн. долл.) и вице-президент Л. Федун (4,62% акций стоимостью в 559,4 млн. долл.).

По данным руководства компании, ее менеджмент контролирует в общем и целом около 30% акций, а 52% свободно обращаются на рынке3. Не контролируя большую часть акционерного капитала, руководство компании, тем не менее, остается главным его распорядителем, объединяя функции управляющего и наиболее влиятельного собственника. В немалой степени этому способствует статус номинальных держателей, который имеет большинство собственников — юридических лиц, а также исключительно большой разброс акций среди тех, кто держит их на счетах этих последних.

При всем том, большой разброс акций и их свободное обращение на фондовом рынке может иметь, а где-то и уже имеет, и другие, менее благоприятные для менеджмента последствия. Так, с начала 2002 г. в прессе стали появляться сведения о том, что обращающиеся на фондовом рынке акции компании начал аккумулировать в своих руках крупный иностранный инвестор, уже имеющий пакет акций в РАО «ЕЭС России». Не исключено, что в скором времени появятся и другие крупные инвесторы, располагающие возможностью претендовать если не на прямое, то на косвенное участие в принятии стратегических решений. Вряд ли это серьезно ограничит суверенные права нынешнего менеджмента компании, однако монопольный его контроль над положением дел в компании, скорее всего, подходит к концу. На собрании акционеров 2002 г. впервые в совет директоров было избрано два видных представителя зарубежного нефтяного бизнеса.

Растущая популярность «ЛУКОЙЛ» на фондовом рынке имеет и другой, не менее существенный аспект, связанный с оценкой ее собственности или, как принято говорить, ее капитализацией. Ибо далеко не последним фактором, влияющим на ее размер, является как раз привлекательность компании для российских и особенно зарубежных инвесторов. В течение двух-трех последних лет компания сделала немало, чтобы эта привлекательность возросла. Были внедрены современные формы и методы финансовой отчетности, разрабатывается кодекс корпоративного управления, в совет директоров привлекаются независимые члены, значительно возрос размер дивидендов. При всем том, как отмечалось в публикациях Института корпоративного права, на рейтинге качества корпоративного управления «ЛУКОЙЛ» отрицательно сказывается то, что «менеджмент имеет необоснованно широкие полномочия».

Обострившаяся в нефтяной отрасли конкуренция, в том числе за благоприятный имидж компаний, побудила руководство «ЛУКОЙЛ» удвоить свои усилия в направлении «осовременивания» своего бизнеса. Результатом этих усилий явился заметный рост ее капитализации, составившей в сентябре 2002 г. около 13,4 млрд. долл. Однако обошедший ее по этому показателю еще в 2001 г. «ЮКОС» вырвался еще дальше вперед (на тот же месяц 2002 г. его капитализация увеличилась до 18,8 млрд. долл.). В свете приведенных цифр предпринятые с весны 2002 г. меры по далекоидущей реструктуризации выглядят более чем своевременными.

В своей книге «Нефть России» В. Алекперов пишет, что <если говорить о перспективной стоимости «ЛУКОЙЛа» по запасам, по технологичности, по структуре построения, мы сегодня очень близки к компании «Shevron». Она до слияния с «Texaco» стоила где-то 70-80 млрд. долларов. Я не говорю, что «ЛУКОЙЛ» через двадцать лет должен стоить именно столько. Но я уверен, что «ЛУКОЙЛ» будет стоить кратно больше, чем сейчас>. При этом В. Алекперов особо подчеркнул, что <устойчивая положительная динамика показателей «ЛУКОЙЛа» уже сейчас, а тем более в будущем прямо определяется реализуемыми компанией стратегиями развития и управления>.

Переходя к главной теме параграфа, следует прежде всего отметить, что ввиду специфики приватизации нефтяной отрасли, где подавляющая часть акций была на начальном этапе оставлена в руках государства, сразу после преобразования «ЛУКОЙЛ» из концерна в акционерное общество среди них было распределено всего около 2% акций. В настоящее время эта доля (включая физических лиц, не работающих в компании) составляет 3,1% (или 26,2 из 850 млн. акций). Общее число индивидуальных акционеров, напрямую владеющих акциями компании, составило на конец 2002 г. около 70 тыс. (против 100 тыс. год назад). По данным журнала «Социальное партнерство», число акционеров — работников компании составило в 1998 г. около 60 тыс. В дальнейшем, однако, эта цифра не уточнялась.

На основании приведенных данных можно сделать вывод о том, что на каждого индивидуального акционера — работника компании приходится в среднем около 250 акций. Рыночная цена акций в 1999-2002 гг. составляла в России от 11 до 13 долл. Исходя из такого расчета, акционер этой категории имеет в среднем пакет акций стоимостью около 3 тыс. долл., что составляет по нынешним временам достаточно приличную сумму.

По данным на конец 1999 г., около 80 тыс. работников компании владели также так называемыми чеками, вложенными в свое время (в виде ваучеров, полученных при приватизации) в чековые инвестиционные фонды, управлявшиеся ИБГ «НИКойл». В 1999-2000 гг., согласно сообщениям печати, первоначальная стоимость чеков (около 7 долл.) поднималась ежегодно примерно на 30%. Преобразование «ЧИФов» в «ПИФы» позволила владельцам паев реализовать их по рыночной стоимости, однако, согласно тем же данным, лишь малая часть владельцев предпочла сделать это, сохранив паи в своей собственности (по последним данным, общее число акционеров паевых фондов составляет 83 тыс.).

Тем не менее есть все основания полагать, что и число индивидуальных акционеров компании, и число владельцев паев неуклонно сокращается. Во время пребывания на предприятиях компании в Западной Сибири в апреле 2000 г. автор пытался выяснить хотя бы приблизительно процент работников, владеющих в настоящее время акциями. Однако, ссылаясь на сугубо конфиденциальный характер сведений о личной собственности работников компании и на отсутствие такой информации, ни один из моих собеседников в руководстве предприятий не мог назвать даже примерных цифр. Когда же я спросил о том же одного из профсоюзных руководителей в г. Покачи, он довольно неожиданно для меня сказал, что доля эта вряд ли превышает 30-40%. После того как я привел упомянутую выше общую цифру за 1998 г., равную 60%, он, подумав, сказал, что может быть доля эта в Покачах сейчас и чуть выше 40%, но не намного. При этом он пояснил, что многие работники в последние годы продали свои акции: кому-то понадобилось улучшить жилищные условия, кто-то решил купить автомобиль, кто-то — поехать отдохнуть за рубежом и т.д. Полагаю, что многие из таких работников оставили какую-то часть акций у себя, да и среди покупателей, несомненно, немалую часть составили работники компании и ее администрации, стремившиеся приумножить свой «пакет».

Как известно, широко распространенной практикой первой Половины 90-х годов явилась скупка сначала чеков, а затем акций рядовых работников высшим менеджментом предприятий и Компаний, в результате чего в некоторых акционерных обществах доля владельцев акций среди рабочих и низших служащих Упала практически до нуля. На предприятиях «ЛУКОЙЛ», где положение с заработной платой, другими выплатами и льготами оставалось все эти годы относительно благополучным, такого тотального перераспределения не произошло. Более того, на некоторых предприятиях торговля акциями вообще не практиковалась. Как сообщил автору бригадир буровиков А. Глебов, в их бригаде почти все ее работники сохранили свои акции и не думают с ними расставаться. И хотя дивиденды малы, акции ценятся высоко, а оплата труда такая, что нужды их продавать нет.

Как бы то ни было, остается фактом, что число акционеров-работников компании неуклонно сокращается, а распределение акций становится все более неравномерным. В то же время приведенные выше цифры свидетельствуют о том, что владение акциями и «паями» существенно влияет на уровень благосостояния значительной части персонала и потому не может не цениться им. О том, что это действительно так, наглядно свидетельствуют данные проведенного опроса. Согласно этим данным, от 30 до 55% опрошенных имеют акции или чеки, причем на большинстве предприятий, где проводился опрос, отклонений от этих цифр практически не было. По всей видимости, что касается рядовых работников компании, большей части специалистов и «низовых» руководителей, указанный процент более или менее адекватно отражает реальное положение дел. Согласно оценке руководства Управления общественных связей компании «ЛУКОЙЛ-Коми», после того как произошел обмен акций персонала бывшей «Коми-ТЭК» на акции центральной компании, доля акционеров среди наемных работников осталась примерно той же, что и прежде и составляет около 40%.

Данные опросов свидетельствуют о том, что подавляющее большинство опрошенных (около 85%) высказывается за более «весомое участие» в собственности и прибылях. О том же говорят и беседы автора с рабочими, которым задавались соответствующие вопросы. И это при том, что в течение ряда лет компания выплачивала лишь символические дивиденды.

Следует, однако, сказать, что и без дивидендов акции приносили и приносят весьма ощутимый доход, поскольку их рыночная цена растет, а в условиях неустойчивого курса рубля владение ими было (и остается) довольно надежным способом сохранения «капитала».

В соответствии с решением совета директоров, утвержденном акционерным собранием 2000 г., размер дивиденда на одну обыкновенную акцию в 2000 г. возрос (против 1999 г.) в 10 раз, а общая сумма выплат составила около 10% всей полученной ею прибыли. На ближайшие годы руководство компании планирует поднять эту долю до 15-20%, а на перспективу — даже до 40-45% (чистая прибыль в расчете на одну обыкновенную акцию в 2000 г. составила 124 руб.). В 2000 г. размер дивиденда на одну обыкновенную акцию равнялся 8 руб., а в 2001 г. — 15 руб. Это означает, что при наличии среднего числа акций (т.е. около 250) их владелец — работник компании уже начинает ощущать реальную прибавку к своим доходам. К тому же рост выплат по дивидендам наверняка приведет и к повышению стоимости акций. Естественно, все это не может не стимулировать дальнейший рост заинтересованности персонала компании в участии в ее собственности.

Между тем процесс неуклонного снижения числа и доли акционеров среди работников компании вступает в явное противоречие с растущей ролью такого участия в качестве фактора, «привязывающего» их к фирме и, соответственно, укрепляющего «корпоративную мораль». В более конкретном плане весомое участие в собственности, как это явствует, в частности, из бесед автора с профсоюзными руководителями различного уровня и ответов на вопросы анкеты, существенно повысило бы заинтересованность персонала в росте производительности труда, внедрении более современных технологий, оптимизации общих результатов деятельности компании.

Как показывает мировая практика, в числе мер, которые обычно практикуются для реализации данных целей, — дополнительная эмиссия акций, специально предназначенная для распределения на льготных условиях (в том числе и в кредит) среди работников компании. Во избежание спекуляции в таких случаях обычно устанавливается пятилетний или иной срок, в течение которого запрещается продажа акций. Опыт ряда компаний за рубежом убеждает в том, что не являются неразрешимыми и другие могущие возникнуть здесь проблемы и, в частности, проблема ограничения максимально допустимого количества льготных акций в одних руках, возможных злоупотреблений служебным положением и т.п. В российских условиях существенно облегчило бы решение этих проблем привлечение профсоюзов, которые помогли бы выработать правила и процедуры, способные устроить подавляющую часть работников и избежать ненужного ажиотажа и конфликтов. Думается, можно было бы использовать конкретный опыт компаний и предприятий ряда стран Запада, где в процессе приватизации практиковался выпуск акций для персонала как одно из средств, укрепляющих начала «народного капитализма».

Наверняка существует и возможность договориться с правительством об использовании все еще весомого пакета принадлежащих государству акций для продажи какой-то его части персоналу на тех же льготных условиях. Конечно, значительно возросшая ликвидность акций компании «ЛУКОЙЛ» и способность их котироваться на международных биржевых рынках повышает заинтересованность правительства, да и самой компании в использовании остающейся государственной собственности для прироста валютной выручки. Продажа 5,9% из остающегося госпакета акций на фондовом рынке Лондона — наглядная иллюстрация такого рода устремлений. Однако есть все основания полагать, что реализация части госпакета для распространения среди персонала принесла бы не менее ощутимые (хотя и, может быть, поначалу и не столь очевидные) «дивиденды».

Как бы то ни было, проблема «распыления» собственности среди персонала компании существует, но ее решение зависит прежде всего от позиций руководства, которые, как мы увидим ниже, пока что не благоприятствуют этому.